Самые ранние муромские погребения раскрыли тайну редкого церемониального головного убора
Археологи обнаружили на Нижегородской земле древнейшие из известных муромских погребений на правом берегу Оки. Находки, сделанные на могильнике Звягинский II, позволяют по-новому взглянуть на происхождение муромской культуры — одной из наименее изученных общностей раннего Средневековья в Волго-Окском регионе. Новые данные важны не только для локальной истории: они дополняют общую картину, которую формирует археология Древней Руси.
Раскопки стали четвертым полевым сезоном совместной экспедиции Института археологии Российской академии наук и Нижегородского государственного историко-архитектурного музея-заповедника. За несколько лет Звягинский II превратился в один из наиболее подробно исследованных муромских могильников. Он дает возможность проследить, как менялись погребальные обычаи, вооружение, украшения и социальная структура населения на протяжении нескольких столетий.
В этот сезон специалисты исследовали участок площадью около тысячи квадратных метров и изучили 43 захоронения. Среди них оказалось 37 погребений с захоронением тела, одна кремация, а также останки шести лошадей. Двух животных поместили в одну могильную яму, что может указывать на особый ритуал или высокий статус человека, с которым их погребли.
Ранее исследования Звягинского II главным образом были посвящены вопросу исчезновения муромской культуры. Однако теперь ученые сосредоточились на более раннем периоде — на том, где и когда сформировалось это население. Самый древний участок кладбища оказался особенно информативным: ряд захоронений оказался старше, чем предполагали специалисты.
Одной из наиболее впечатляющих находок стала могила женщины в сложном церемониальном головном уборе. Вокруг ее черепа располагались семь небольших крестообразных фибул, создававших своеобразный «венец». За головой находилась крупная двухчастная фибула. Маленькие застежки были отлиты по одной форме, однако булавок на них не сохранилось. Это означает, что их использовали не для застегивания одежды, а в качестве декоративных элементов.
Под фибулами археологи заметили следы оловянных и свинцовых бусин. Вероятно, украшения пришивали к ткани. На голове женщины также находились кожаные шнуры с бронзовыми кольцами и плетеная налобная повязка. Диаметр колец составлял примерно два сантиметра — они были заметно меньше элементов, характерных для более поздних муромских головных уборов VIII-IX веков.
Подобный наряд, вероятно, подчеркивал особое положение женщины в общине. Близкие по конструкции головные уборы последний раз находили около восьмидесяти лет назад на другом муромском могильнике. Родственные комплексы известны и на памятниках безводнинско-ахмыловской культурной традиции, датируемых V-VII веками. Почти одинаковое расположение деталей говорит о существовании общих обрядов на значительной территории между Волгой и Окой. Дополнительные сведения о находке представлены в материале о самых ранних муромских погребениях в России.
Мужские могилы содержали типичный для воинского сословия инвентарь: топоры, копья, наконечники стрел и другие виды оружия. В одном погребении обнаружили распространенный комплект из наконечника копья и дротика. Кроме того, археологи нашли ажурные подвески для ремней и несколько богато украшенных поясных наборов.
Особый интерес представляют так называемые восточные поясные комплексы. На Звягинском II их найдено уже пять. Подобные изделия, по мнению исследователей, могли попасть в Волго-Окский регион из Центральной Азии. Аналогичные ремни и пряжки изображены на произведениях искусства VII-VIII веков, созданных в восточных областях Евразии.
Один из таких поясов лежал в женском погребении практически в том положении, в котором его носили, — на уровне таза. На груди умершей находилась крылатая пряжка из оловянно-свинцового сплава. Подобные детали обычно связывают с военным снаряжением, однако их находили и в женских могилах на других муромских памятниках. Это показывает, что отдельные элементы костюма могли иметь не только практическое, но и статусное или символическое значение.
Большинство погребений в исследованной части кладбища относится к концу VII — началу VIII века. Датировку позволяют уточнить украшения, стеклянные бусы, шейные гривны и другие предметы. Однако несколько детских могил оказались еще древнее. В одной из них находилось ожерелье из цельных красных стеклянных бусин, известное по памятникам VII века. Два других захоронения содержали украшения, которые датируются не позднее VI — начала VII столетия.
Эти материалы свидетельствуют, что муромское население могло освоить высокий берег Оки раньше, чем считалось прежде. Новые археологические находки в России также усиливают предположение о тесных контактах муромцев с общинами безводнинско-ахмыловской традиции. Один из связанных с ней памятников расположен всего примерно в 60 километрах от Звягинского II.
Сопоставление новых данных с результатами прежних раскопок показывает: в середине I тысячелетия н. э. на территории Волго-Окского междуречья происходили сходные культурные процессы. Менялись формы украшений, погребальные ритуалы, воинское снаряжение и способы обозначения общественного статуса. Именно в этой среде постепенно складывались особенности муромской культуры, которая позднее распространилась по нижней Оке.
Значение Звягинского могильника выходит за рамки одной археологической экспедиции. Здесь соединяются сведения о повседневной жизни, торговых связях и религиозных представлениях населения, жившего на пересечении лесной и лесостепной зон. Женский головной убор, восточные поясные наборы и ранние детские захоронения позволяют восстановить не только хронологию памятника, но и социальные связи древнего общества.
Для исследователей, изучающих раннее средневековье в России, особенно важна возможность проследить культурные контакты на большом пространстве. Предметы из могил показывают, что местные традиции развивались не изолированно: на них влияли соседние группы, дальние торговые маршруты и, вероятно, перемещения отдельных носителей ремесленных и воинских обычаев.
Продолжение раскопок может уточнить границы раннего расселения муромцев и ответить на вопрос, почему часть обрядов сохранялась веками, тогда как другие быстро исчезали. Новые исследования также способны показать, были ли найденные головные уборы принадлежностью отдельных знатных семей или отражали более широкую традицию, распространенную среди женщин высокого статуса. Именно такие находки помогают глубже понять историю Мурома и место муромской культуры в развитии древних обществ Восточной Европы.