Первая британская флотилия могла принести оспу в Австралию
Новое исследование предлагает наиболее убедительное на сегодняшний день объяснение одной из самых трагических страниц колониальной истории континента. Согласно выводам ученых, эпидемия оспы 1789 года в Австралии, вероятнее всего, началась после прибытия британской Первой флотилии, а не из-за контактов коренных жителей с индонезийскими мореплавателями.
История первой британской флотилии в Австралии долгое время оставалась связанной с нерешенным вопросом: каким образом вирус оказался на континенте, если во время восьмимесячного плавания из Англии среди пассажиров и экипажа не зафиксировали случаев заболевания. Именно отсутствие больных на кораблях заставляло некоторых историков предполагать, что инфекция пришла с севера — через торговцев из Макассара, посещавших побережье современной Северной территории.
Авторы новой работы, опубликованной в журнале *Nature Human Behaviour*, сопоставили архивные документы с математическими моделями распространения инфекций. Расчеты показали, что северная версия плохо согласуется с географией и временем вспышки. Между северными районами и юго-востоком Австралии находились тысячи километров малонаселенных территорий и пустынь. Даже при благоприятных условиях вирус практически не мог добраться оттуда до района Сиднея.
Гораздо лучше результаты моделирования соответствуют сценарию, при котором заболевание возникло неподалеку от Порт-Джексона — места основания британского поселения. Более подробный разбор того, как британская Первая флотилия могла спровоцировать вспышку оспы среди коренных австралийцев, показывает: решающую роль могли сыграть медицинские материалы, перевозившиеся на кораблях.
Первая флотилия прибыла в район Ботани-Бей в январе 1788 года. В состав экспедиции входили 11 судов с осужденными, солдатами, моряками и необходимыми припасами. Вскоре британцы перебрались в Сиднейскую бухту, где основали колонию и объявили территорию владением короны.
Исследователи предполагают, что медики могли иметь при себе высушенные корочки оспенных пустул. До появления современных вакцин их использовали для вариоляции — процедуры, при которой человеку намеренно вводили инфекционный материал, чтобы вызвать относительно легкую форму болезни и сформировать иммунитет. Такие образцы могли пополнить во время остановок в Рио-де-Жанейро или Кейптауне. Вирус не обязательно должен был присутствовать среди пассажиров в активной форме: достаточно было зараженного медицинского материала, который при определенных обстоятельствах мог попасть во внешнюю среду или быть использован неправильно.
Последствия для аборигенных общин юго-востока оказались катастрофическими. Если принять средний показатель смертности около 60%, основанный на данных о других эпидемиях, число погибших в пострадавших регионах могло достигать примерно 220 тысяч человек. При этом ученые не обнаружили признаков того, что первая вспышка сразу охватила весь континент.
Оспа распространилась в период, когда британское поселение быстро расширялось. Массовая гибель людей разрушала социальные связи, ослабляла традиционные системы управления и хозяйства, а также снижала способность общин сопротивляться дальнейшему захвату земель. Поэтому колонизация Австралии и болезни аборигенов рассматриваются как взаимосвязанные процессы: эпидемии стали не второстепенным эпизодом, а одним из ключевых факторов демографической и политической катастрофы.
Особенно важно, что болезнь поразила население, не имевшее иммунологического опыта против оспы. Подобные инфекции в сообществах, ранее с ними не сталкивавшихся, способны распространяться стремительно и сопровождаться крайне высокой смертностью. Потери усугублялись перемещением выживших, разрушением источников продовольствия и отсутствием медицинской помощи.
Дискуссия имеет значение и для оценки численности населения Австралии до британского вторжения. Та же исследовательская группа готовит отдельную работу, в которой первоначальное население континента оценивается примерно в 3 миллиона человек. Это существенно выше традиционной оценки в 300 тысяч. Ученые считают, что прежние подсчеты могли проводиться уже после десятилетий эпидемий, насилия, изгнания с земель и вынужденных переселений, поэтому не отражали реальную численность населения до начала колонизации.
Таким образом, исследование происхождения оспы в Австралии опирается не на единичное свидетельство, а на сочетание демографических данных, исторических записей и компьютерного моделирования. Такой подход не исключает всех альтернативных гипотез, но значительно усиливает версию о заносе инфекции британцами.
Новые выводы также меняют сам взгляд на историю первой британской флотилии в Австралии. Ее прибытие было не только началом политического и военного освоения территории, но и возможным стартом эпидемиологического кризиса, последствия которого коренные народы ощущали на протяжении поколений. В этом контексте эпидемия оспы 1789 года среди аборигенов предстает частью более масштабного процесса, в котором инфекционные болезни, захват земель и насилие действовали одновременно.
Ученым еще предстоит уточнить механизм передачи вируса, а также установить, какие именно медицинские материалы находились на кораблях и как они могли привести к заражению. Однако уже сейчас совокупность данных указывает: трагедия 1789 года, вероятно, была напрямую связана с появлением британского поселения на юго-востоке Австралии.