Гендерные роли в неолитической Европе были различными, но оставались гибкими
Новое исследование 125 взрослых скелетов из двух неолитических поселений на востоке Венгрии показывает: распределение труда и погребальные обычаи уже тогда могли зависеть от пола, однако не представляли собой жесткую систему. Гендерные роли в доисторической Европе формировались под влиянием местных традиций, образа жизни и общественных норм, оставляя пространство для индивидуальных исключений.
Работа посвящена останкам из поселений Полгар-Ференци-хат, существовавшего примерно в 5300-5070 годах до н. э., и Полгар-Чёсхалома, датируемого 4800-4650 годами до н. э. Несмотря на близкое расположение, эти сообщества демонстрировали заметно разные социальные модели. Результаты исследования были опубликованы 16 февраля 2026 года в журнале *American Journal of Biological Anthropology*. Подробный разбор темы представлен в материале о том, как [гендерные роли в неолитической Европе оставались гибкими](https://archaeologymag.com/2026/02/gender-roles-in-europe-were-distinct/).
Ученые сопоставили антропологические данные с особенностями захоронений. На костях они искали признаки регулярных физических нагрузок: изменения позвоночника, включая спондилолиз, повреждения в местах прикрепления мышц на плечевой кости и характерные фасетки на плюсневых костях стопы. Последние могли появиться из-за привычного положения на корточках, kneeling или сильного разгибания пальцев ног. Дополнительно специалисты учитывали положение тела в могиле и наличие инвентаря, в том числе отполированных каменных орудий.
На кладбище Полгар-Ференци-хат четкой разницы между мужскими и женскими захоронениями обнаружить не удалось. Представителей разных полов укладывали в могилы без устойчивого разделения по позе, а набор предметов не демонстрировал последовательной зависимости от пола. Костные изменения также не указывали на резкое различие в общей физической нагрузке. И мужчины, и женщины, судя по останкам, вели трудную с физической точки зрения жизнь, но интенсивность и характер нагрузок существенно различались даже внутри каждой группы.
Совершенно иная картина сложилась в Полгар-Чёсхаломе. Здесь физические нагрузки в целом были выше, чем в первом поселении, а погребальный ритуал выглядел гораздо более упорядоченным. Женщин обычно укладывали на левый бок, мужчин — на правый. Отполированные каменные инструменты особенно часто встречались в мужских могилах, что может свидетельствовать о символической связи между мужской идентичностью и определенными видами деятельности.
Часть археологических данных подтверждает это разделение. В обоих поселениях мужские скелеты нередко имели признаки чрезмерного использования правой руки. Повреждения на доминирующей конечности могли быть связаны с повторяющимися односторонними движениями — например, метанием, обработкой дерева или камня. Сходные особенности встречаются и в других регионах доисторической Европы, поэтому исследователи предполагают, что повышенная нагрузка на ведущую руку могла быть широко распространенной тенденцией.
В Чёсхаломе девять мужчин, похороненных вместе с отполированными каменными орудиями, имели также фасетки на плюсневых костях. Это указывает на регулярные позы, при которых пальцы ног сильно разгибались. Однако одна женщина была погребена с предметами, которые обычно связывают с мужскими захоронениями, и обладала аналогичными костными признаками. Такой случай особенно важен: он показывает, что социальная символика могилы и реальная повседневная деятельность человека не всегда совпадали с биологическим полом.
Именно поэтому неолитические захоронения в Европе нельзя рассматривать как простую систему, где каждому полу соответствовал строго определенный набор обязанностей и предметов. Погребальный инвентарь мог отражать статус, принадлежность к группе, личную биографию или особые обстоятельства смерти. Кроме того, один и тот же предмет мог иметь практическое и ритуальное значение одновременно.
Сравнение двух венгерских общин подтверждает, что неолит Европа гендерные роли сочетала с заметным разнообразием. В Полгар-Чёсхаломе половые различия сильнее проявлялись в обрядах погребения, тогда как в Полгар-Ференци-хате они почти не выражены. Костные маркеры также показывают двойственную картину: наряду с общими тенденциями существовали локальные особенности и индивидуальные варианты поведения.
Для археологии неолита Европы особенно важно объединение разных типов свидетельств. Одни только скелеты не позволяют точно сказать, чем именно занимался человек, а погребальный инвентарь не всегда отражает его повседневную жизнь. Но совместный анализ костных изменений, позы тела и предметов дает более объемное представление о труде, социальных ролях и представлениях о принадлежности к определенной группе.
Не менее интересен вопрос о возрасте и жизненном опыте. Физические изменения на костях формируются постепенно, поэтому они могут отражать не единичное действие, а многолетнюю привычку. В будущем сравнение молодых и пожилых людей позволит понять, передавались ли определенные занятия от поколения к поколению и насколько рано начиналось участие в разделении труда.
Исследование скелетов неолита Венгрии также напоминает, что понятия «мужская» и «женская» работа могли быть скорее социальными ориентирами, чем строгими правилами. Внутри одной общины обязанности распределялись неравномерно, а отдельные люди могли выполнять действия, которые обычно считались характерными для другого пола. Это делает реконструкцию древнего общества сложнее, но одновременно — реалистичнее.
Авторы подчеркивают, что небольшая выборка не позволяет переносить выводы на всю Европу. Кроме того, костные маркеры физической активности редко указывают на конкретную задачу с полной точностью. Тем не менее исследование показывает: пол действительно влиял на труд и ритуалы, но не определял судьбу каждого человека полностью. Неолитические сообщества использовали гендерные нормы, однако эти нормы оставались достаточно гибкими, чтобы учитывать местные традиции и индивидуальные различия.